— Но что-то может ему помешать?

— Кто-то…

— Кто?

— Некто Влефта…

— Никогда о нем не слышал!

— Это албанец, член организации Мохари… Он у них своего рода основной агент по Соединенным Штатам…

— В чем же дело?

— Дело в том, что он имел дело с Матиасом в прошлом году по поводу планов, украденных из Морского министерства… А значит, он знает нашего друга!

— Ай!

— А завтра он прибывает в Берн из Нью-Йорка… Это катастрофа для Матиаса… Как только Влефта его увидит, он его разоблачит и… — Он не закончил. А что еще можно было добавить?

— Хорошо, и тогда?

— Вы должны вмешаться…

— Я?

— Да. Сегодня вы отправляетесь в Берн, а завтра утром вы поджидаете албанца в аэропорту…

Боже мой, вот этого-то я не люблю. Я пытаюсь уточнить у Старика его намерения:

— И я ему должен дать поручение?

— Да, вы шепнете ему на ухо с помощью револьвера…

Теперь все ясно и не остается мест для фантазии. Мне больше не хочется шутить. У меня бывает желание укокошить тех, с которыми я в ссоре, не поджидать субъекта, которого я не знаю, на выходе из самолета, чтобы отправить его на небо, это, да…

Я наморщил нос. Старик заметил это и кислым голосом бросил:

— Не согласен? Я прочистил глотку.

— Вы знаете, патрон, я не чувствую в себе способностей живодера!

Он ударил кулаком по столу, что с ним редко случается, так как обычно он умеет владеть собой.

— Сан-Антонио, я прошу вас учесть, что речь идет вот о чем: или Влефта или Матиас, и что я предпочитаю, чтобы это был Влефта… Для нашего друга это вопрос жизни и смерти. Я думал, что вам не надо это объяснять… Могу добавить, что кроме этого сентиментального аспекта проблемы, скажем так, есть еще более важный: национальные интересы. Надо, вы меня хорошо слышите, НАДО, чтобы Матиас сохранил свой пост, всё!